Абрам Исаакович

Погасли фонари и дворник куцей метлой
Возвестил о том, что день начался,
Те, кто вчера был против, кто сегодня за,
Спросонья протирают глаза.
Но Абрам Исаакович Кацнельсон
Уже принимает душ.
Он ухожен от очков и до кальсон,
И вообще, он идеальный муж.
Юродивый Федор ищет картонку,
Чтоб занять наблюдательный пост,
Он еще вчера все продумал тонко,
И в самом деле, он вовсе не прост.
Господин Кацнельсон проходит мимо,
Того места, где сидит дурачок,
И хоть и корчит недовольную мину,
Но всегда дает ему пятачок.
Абрам Исаакович приходит в банк,
Чтоб заняться честным трудом,
Его самообладанью позавидует танк,
Работа – второй его дом.
А юродивый Федор с убогой Фросей
И безымянный лишайный старик
Сбросились и купили не «Консул»,
А всего лишь заурядный «тройник».
Абрам Исаакович идет домой –
Он успешно закончил дела,
Он не знает о том, что за углом
Его караулит урла.
Но какой пассаж – стайка подростков
Разбежалась, простыл и след,
Абрам Исаакович, кляня недоносков,
Прячет газовый пистолет.
Он приходит, зажигает в подъезде свет,
Едва опускается ночь.
Он дарит жене свежий букет,
И нежно целует дочь.
Его встречают родные милой улыбкой,
Едва он переступит порог,
Он часто вечерами играет на скрипке
И не терпит тяжелый рок.
А юродивый Федор пригрелся у входа
На теплой решетке метро,
Он год от года клянет погоду,
Отвечая злом на добро.
Он ворчит – вот масоны
Эти все Кацнельсоны,
Волю б мне – перевешал бы всех.
И, треща на морозе,
Его пьяные слезы
Покатились глазами в снег.