былое

Торжество многообразия как залог выживания

книги за макулатуру СССР

Вот раньше, во времена диктатуры, гораздо легче было определить, подходит тебе человек для общения или нет. По содержанию его цитат и отсылок к значимым культурным ценностям можно было сразу понять – твой это человек или нет.

Потому что выбор пищи для ума был настолько же убог, как и для тела.

(more…)

О вкусной и здоровой пище

К сведению адептов колбасы по 2.20. Это была дорогая колбаса. И ее еще надо было найти и купить. В ходу у победившего пролетариата была Любительская с жиром и синеватым оттенком, если ее сварить. Да, вареную колбасу варили. Были такие ужасы в любимом совочке.

(more…)

Преданья старины глубокой, или Мухи в янтаре

2000

Я не страдаю ностальгией. Разве что проносятся порой у меня перед глазами какие-то абрисы мест, где мне вновь хотелось бы побывать, но я гоню от себя эти видения, понимая, что в одни какашки два раза не вступить. А еще иногда какая-то гармония из альбома новых панков, бесстыдно ворующих идеи у старых, вызовет внезапный всхлип. Но потом понимаю, что это всего лишь сердце переварило очередной какой-то тромб, замерло и решило пока еще постучать дальше. Чистая физиология.

Прошлое – это мертвечина. Даже все те бактерии, которые окружали тебя в тот или иной момент твоей жизни, уже давно мертвы и миллионы новых поколений даже забыли их генетический код.

Но в нашей стране есть категория паразитов, которые все еще живы, несмотря на все пертурбации. Имя им – совковая номенклатура. Должность их, к сожалению, прежняя: наша власть. Суть их – упыри.

Это они отняли у нас всех перспективы, возможности, мотивации, развитие. Это они своими сухими цепкими ручонками судорожно шарили по нашим карманам, не давая нам скопить на развитие своего дела или даже на желание что-либо делать. Их омертвевшие губы шептали нам на уши: “Не высовывайся!”, “Замолчи!”, “Тебе что, больше всех надо?”, “Ты что, самый умный?” Эти ископаемые красноголовые порождения коммунистического идеологического абортария продолжают убивать все живое вокруг. А мы, застывшие под их гипнозом, как тысячелетние мухи в янтаре, продолжаем выбирать и выбирать их снова. Чтобы после момента выбора вновь впасть в летаргию соглашательства.

Вот этой колонке скоро стукнет 14 лет. Прочтите – многое ли актуально сейчас? Да. Многое ли изменилось? Почти ничего. Стало ли лучше? Едва ли. Стали ли хуже? Вряд ли. Мухам в янтаре недоступно сравнение. Они ничего не видели кроме своей янтарной оболочки. Их удел – сон, прерываемый голосованием за ходящих мертвецов, говорящих им с экрана одни и те же слова на протяжении всей их короткой 24-х часовой жизни.

История о тяжелой технике

Итак, дошли у меня руки и выполняю обещанное некогда – рассказываю историю о скрепере, еще одном моем воображаемом друге детства. Жил я тогда на окраине нового микрорайона, вокруг шло активнейшее строительство и поэтому стройка для нас, детворы, была главной игровой площадкой. Благодаря сторожам, которые нас вылавливали из котлованов и лифтовых шахт, мы узнали что такое паркет, как он кладется на пол, как работает мусоропровод (в основном из-за угроз нас по одному туда сбросить 🙂 чем отличается лак от олифы (запахом, конечно), для чего нужен карбид и как, благодаря ему, происходит газовая сварка, как управлять краном и много других полезных вещей.

(more…)

Бульдозерные истории

Итак, продолжаю историю о спецтехнике, с которой я был лично знаком 🙂 После того, как наши походения с КРАЗом закончились столкновением с трансформаторной будкой, мой друг Фанис – практически технический гений из Казанского политеха обратил свое внимание на бульдозеры. А тут как раз на завод притащили на ремонт винтажный ЧТЗ ДЭТ-250М2. Выглядел он как марсоход из футуристических книжек советских фантастов, заводился кнопкой (!) и проявлял удивительную для своих габаритов подвижность и маневренность. Это все мы узнали, когда его привели в порядок и готовили отдавать обратно на карьер.

Вот тут-то мы и устроили ему тест-драйв. По вечерам, запасшись местной бормотухой, мы, изучив систему управления, выезжали на бульдозере покататься по окрестным свалкам. Для применения его 250 л/с, мы нашли свалку завода ЖБИ. Греб этот аппарат прекрасно на всех своих многочисленных передачах. И на месте крутился, как подбитый танк очень резво 🙂

(more…)

Большие механизмы

Я всегда испытывал благоговейный трепет перед большими механизмами и машинами. И видел их немало. С самого детства у меня дома среди прочих других, была любимая моделька 1:43, изображающая БЕЛАЗ. Да и в жизни их вокруг было немало, т.к. я часто гулял около гранитного карьера, где они шастали один за другим.
А в армии мы с другом, пользуясь служебным положением, по ночам на заводе угоняли заводской самосвал КРАЗ и гоняли на нем по территории. За территорию его все равно никто бы не выпустил, у него даже не было номеров. Закончились те приключения тем, что я на этом аппарате въехал в трансформаторную будку. И для КРАЗа, и для будки эта встреча закончилась без особенных проблем – вмятиной больше, вмятиной меньше. Но наш пыл эта авария остудила и больше меня за руль большой техники не пускали.
Мой друг тут же взялся за изучение бульдозеров, но это уже совсем другая тема.

Домашний экскаватор

В дошкольном детстве у меня были воображаемые друзья. Как ни странно, это были совсем не люди и не животные. Это был Желтый Бульдозер и Красный Экскаватор. Каждое утро я слышал задорный треск пускача, а потом басовитое подхрапывание запускаемого двигателя. И целый день Бульдозер и Экскаватор трудились под моими окнами, доставляя мне радость постоянной новизной. Я разговаривал с ними, придумывал их ответы. Говорили мы конечно же, о школе, которую они строили для меня.

Когда котлован был закончен, меня постигла утрата – Экскаватор и Бульдозер отправились строить школы каким-то другим мальчикам. А их место заняли Кран и Панелевоз. Последний, впрочем, был непостоянен, приезжал редко и ненадолго. И тут мое внимание наконец-то переключилось на живых людей – каменщиков, которым Кран подавал лотки с кирпичами, и стены моей школы росли с каждый днем, пока наконец- не достигли совершенства, и осенью новая школа приняла в первый класс меня.
Но память о друзьях детства осталась. И долго еще Бульдозер, Экскаватор и Кран были персонажами моих рисунков.

И тут мне подарили конструктор. Чешский (в совке умели делать только нелетающие ракеты). И тогда я решил отлить своих друзей, так сказать, в металлических деталях.
На кран одного конструктора не хватило. Пришлось доставать (в совке купить в магазине ничего нельзя было – только “достать”) второй. Но зато кран гордо возвышался посередине комнаты, доставляя всем неудобство, а мне радость.

Неыносимая легкость

Все эти дни я избегал соприкосновения с окружающим миром – слишком он был пугающим и неинтересным. А вот вчера все же выполз из своей скорлупы под свет желтых фонарей.
Мир был туманным, слегка прохладным, но не создавал впечатления недружественного.
Я прошел по пустым улицам, и вдруг совершенно явственно ощутил запах вокзала – тот неповторимый запах переженного угля, который издавали старые вагоны, укутанные этим едким дымом на путях.
Я знал, конечно, что в поездах уже давно все делает электричество. Но запах создал верную картину. И я свернул к вокзалу. Прошел мимо квартала маленьких сельских домиков, в окнах которых уже теплился свет. Очевидно, именно из их печных труб повеяло старыми воспоминаниями.

Когда-то давно такими же зябкими вечерами я со своим воображаемым другом бродил бесцельно около вокзала, мимо старинной водонапорной башни, взбирался на мост над сплетением стальных путеводных нитей.

Друг, впрочем, был у меня совершенно осязаемым. Он был красивым парнем, в меру воспитанным, в меру умным. Но недостаточно для меня. Недостаточно умным, эрудированным и воспитанным. Поэтому это в нем пришлось придумать. И, идя по рельсам, и слушая его болтовню, я представлял себе, что это он экономит слова и мысли, что когда придет истинный момент нашего общения, он блеснет остроумием и знанием языка суахили.
И, в ожидании этого, я восхищался им. Возможно, я даже любил его. По крайнней мере, я думал о нем. Хвастался дружбой с ним. И искренне верил, что это именно он создал меня. Именно он дал мне все то, что я знаю, умею и делаю.

Хотя, теперь, конечно, я вижу правду. Что, будучи маленьким эгоистичным гаденышем, я любил только себя. И это именно я дал ему те слова, те знания, те проявления себя в обществе, которых безнадежно ждал от него. И до дрожи в руках любил в нем себя. Великого, умного, воспитанного эрудированного, развращенного и в то же время, невинного себя.

Мы, наверное, смогли бы стать одним целым. И жить долго и счастливо. Но тогда никто из нас ничего не знал о запретной любви, и даже не представлял себе такого варианта.
Потому мы лишились девственности с нелюбимыми случайными подружками в его уютной квартире. Потом у нас появились постоянные нелюбимые подружки. Потом у него появилась любимая, а я просто ушел, потому что не мог допустить, чтобы я, который был в нем, еще кому-то принадлежал.
Больше мы не виделись. И не искали друг друга в Одноклассниках и Фейсбуках. Я не знаю, жив ли он. Мне это неинтересно.

Лишь в какие-то моменты, я вдруг ловлю странную вибрацию. Будто где-то внутри меня настраивают приемник на старую, давно закрывшуюся радиостанцию. И сквозь шум помех едва слышатся две-три ноты будто бы знакомой мелодии. И я уже додумываю ее продолжение, и вот она уже звучит в моих ушах на полную громкость. Но лишь на мгновение.
Вот и запах переженного угля на миг возродил столько мыслей.
И я, повинуясь им, уже дошел до вокзала. Даже и не знаю зачем. Съезжу-ка я в город. Развеюсь.

С днем рождения, Димка!

Музыкальная находка

Вы не поверите. Я сам не поверил. Но вчера я совершил находку, в поисках которой я находился последние 33 года!
Итак, предыстория.
Когда-то давно, при махровом совке, в кинотеатрах крутили страшную лабуду. И среди этих однообразных кинух про войнуху был румынский киносериал про Комиссара Миклована. Это поистине великая личность, сыгравшая большую роль в моем становлении, и о нем я обязательно когда-то расскажу отдельно. Фильм был о том, как, естественно, доблестные румыны победили фашистов (странно, они же воевали на стороне Гитлера, насколько я помню). От нечего делать в выходные дни мы бегали на утренние сеансы в ближайший кинотеатр, чтобы в пустом зале за 25 копеек (ах, совочек, мимими, автоматики с газировочкой) в тысячный раз посмотреть истории о Комиссаре Микловане, а было их пять или шесть, и даже пара цветных насколько я помню.

(more…)