дневник

***

Вечер, в красном мареве заката
Утонула солнечная пыль,
Наши отражения объяты
Строгим положением светил.
Дивный сон застыл на полувздохе,
Ветер разорвал остатки фраз,
Нас уже не помирить с эпохой,
В этот вечер звезды против нас.
Лунный свет весною припорошен,
Хватит, обойдемся без вранья
Нам с тобой не пути – я лошадь,
Ну а ты, любимая – свинья’

СЦЕНАРИЙ КВН ДЛЯ 7-го А

речевка:
Раз два, три четыре,
Три четыре, раз два,
Кто шагает дружно в ряд?
Перестройщиков отряд?
Что вам нужно перестроить?
Мы на помощь к вам придем,
Все, что видим – поломаем,
Остальное – заберем.

Товарищи? Что вам перестроить? Холодильник, чтоб казался полным?
Нет, сначала заасфальтируем дорогу.
А потом проложим под ней трубы.
Трупы? Какие трупы?
После перестройки холодильников все там будем.
1: Мы пойдем другим путем – перестроим желудки’
А давайте перестроим школу!
I: Да-да, ученье свет…
(гаснет свет)
Да, без света здесь не обойтись.
Ничего, у нас есть Фонарик. ( под глазом)
И не просто фонарик, а целый прожектор
перестройки.
( включается свет)
1: Главное – накормить народ, вот я заварил кашу, вы расхлебывайте.
Перестройка коснулась и пионеров. Теперь, когда в троллейбус, наполненный пионерами входит пожилой человек, все дружно встают, здороваются, а затем садятся на место.
А у нас в школе перестройка продолжается и сейчас. Расписание меняется каждый день.
А вторая смена каждый день перестраивает дверь на четвертом этаже…
И вообще, у нас в школе сначала делают, а потом думают об этом целый год.
Г: Главное – накормить народ. Вот я вам навешал лапши…
Л: Товарищи! Споем что-то такое, революционное. (частушки о перестройке)

ДОМ. ЗАДАНИЕ

1. Вира! Майна! А? сам такой!
2. Что это у вас такое?
1. Не мешай! Не видишь – крыша едет. Вира!
Что кричишь? Не видишь – уроки идут!
2. Какие уроки’ У нас тут крыша едет! Майна!
4. ( проходит мимо) Все: Что случилось?
4. опять двойка.
л: Перестройка отменяется, товарищи! “Аврора” дала течь!
1. А по-моему, это ты дал течь!
2. Эх, мужики…
3. Уехала наша крыша!
4. Атас! Директор! ( входит Горбачев)
( сценка с Г. в трибуне остаются туфли)
Р.М. Миша, расслабься, идем обедать. На обед свежая лапша. Только что с ушей.
(выходят четыре пионера, аукцион)
П: Раз-два, три четыре, пять- шесть,
семь- восемь…
А. Продано!’
1. Последняя реликвия перестройки! Пионерский
галс тук!
( проходят пионеры)
А. Продано!
1. Последний вздох демократизации! Последний некоммерческий класс!
( проходят пионеры)
А. Продано!
I. Последнее слово гласности! Четверка детских душ!
А. Продано!
П. Но мы…
А. Продано’
II. Но я…
А. Продано !
н. За что ?
А. За ваше счастливое детство!
( песня)
Окончательно съехала крыша,
Коммерсантов вокруг как волков,
Что ты сделал, наш ласковый Миша
С нашей бедной страной дураков?
До свиданья, счастливое детство,
Беззаботное время, прощай.
Нам найти бы мгновенное средство
И вернуть наш утерянный рай.
Расстаются друзья,
Расходясь по заграницам,
Нам мечты не сберечь
Крыши все продолжают течь.

***

Я – ветер, уставший летать по задворкам Вселенной,
Вздымая звездную пыль, врываться в сны,
Лишь к тебе, молчащей испуганно и вдохновенно,
Я лягу на руку неровным осколком Луны.
Ты видишь мой призрачный свет сквозь закрытые веки,
Ты слышишь мой голос, но не разбираешь слов,
А в небе звенят водопадами звездные реки
Холодных миров, где не слышали слова Любовь.
Я готов до утра целовать твои нежные пальцы,
Пусть сердце замрет, пусть задышит взволновано грудь,
Закружим в этой звездной ночи полуночных скитальцев
Пусть забудут на миг о том, как долог их путь.
Весенняя ночь ошалелые звезды срывает,
Сводя с ума утренних птиц, возвещающих день.
На твоих полураскрытых губах остывает
Моего поцелуя бесплотная тень…

Лирическое бегство

И мне не понять, что во мне за беда,
Какой смысл копаться в чужих следах,
Если всем нужен только мальчик для битья?
И, как ни печально – это я.
Меня окружают тысячи книг,
Я знаю наизусть, что написано в них,
Несмотря на природную лень.
Ведь, право, лучше круто напиться,
Чем без толку листать страницы,
Вот две истории – чтиво на каждый день.

Мы пили, коротая свет в окне,
Ему было плохо, еще хуже, чем мне.
Я сказал: Я чувствую твою боль,
В конце концов, нам нечего делить с тобой,
И пусть я буду дерьмовым врачом,
Можешь опереться на мое плечо.

Мою протянутую руку и желание помочь
Он принял за кулак – на рассмотрел, была ночь
А может быть просто не стоило пить.
Он что-то говорил о слабости и вине
И осколки его слов застряли во мне,
И теперь, прежде чем пожалеть, я спешу добить.

Но это к слову – вот еще замечательный случай:
С утра лил дождь, было чертовски скучно
От неподвижности пухли мозги,
И тут я услышал ее шаги.
Нам было незачем говорить,
Мы сразу потянули за нужную нить,
Что нужно – поднялось, остальное – слетело,
Много ль проблем для плевого дела?
Этот цирк продолжался пару недель,
Нашим первым домом стала постель
Лишь окончательно протрезвев, я просек в чем тут дело:
Просто две недели назад
Она взяла меня напрокат,
Отметив победу в особых местах
Повидавшего многое тела.

И эти проявления беспрестанны,
Об этом можно писать романы,
И ни один не закончится хорошо,
О, это знают все, кто через это прошел!

Непониманье друзей и измены подруг
Плетут вокруг нас заколдованный круг:
Внешнему злу не войти в него,
Но и не попасть за пределы.
Самое время стучать в набат,
Но что толку – зачем уши рабам?
И пусть разбивает морды судьба,
Зато все при деле.

***

Снова плохи мои дела
Который раз она проходит мимо
И рисует затейливые кренделя
Веселая струйка табачного дыма,
Я опять не знаю как мне быть,
Давно пора разобраться с этим
И вздумалось же только ее полюбить,
Как будто других таких нет на свете.
Постой, скажи мне хоть пару слов,
Но снова, хлопнув подъездной дверью,
Уходишь ты из наивных снов
И я тебе не верю.
Снова вьется табачный дым,
Замыкается круг порочный,
Моя печаль улетает с ним
И теряется в звездной ночи
И твои гордые шаги
Меня нисколечко не волнуют
Пришла пора и я стал другим
И нет тебя – отыщу другую!

Абрам Исаакович

Погасли фонари и дворник куцей метлой
Возвестил о том, что день начался,
Те, кто вчера был против, кто сегодня за,
Спросонья протирают глаза.
Но Абрам Исаакович Кацнельсон
Уже принимает душ.
Он ухожен от очков и до кальсон,
И вообще, он идеальный муж.
Юродивый Федор ищет картонку,
Чтоб занять наблюдательный пост,
Он еще вчера все продумал тонко,
И в самом деле, он вовсе не прост.
Господин Кацнельсон проходит мимо,
Того места, где сидит дурачок,
И хоть и корчит недовольную мину,
Но всегда дает ему пятачок.
Абрам Исаакович приходит в банк,
Чтоб заняться честным трудом,
Его самообладанью позавидует танк,
Работа – второй его дом.
А юродивый Федор с убогой Фросей
И безымянный лишайный старик
Сбросились и купили не «Консул»,
А всего лишь заурядный «тройник».
Абрам Исаакович идет домой –
Он успешно закончил дела,
Он не знает о том, что за углом
Его караулит урла.
Но какой пассаж – стайка подростков
Разбежалась, простыл и след,
Абрам Исаакович, кляня недоносков,
Прячет газовый пистолет.
Он приходит, зажигает в подъезде свет,
Едва опускается ночь.
Он дарит жене свежий букет,
И нежно целует дочь.
Его встречают родные милой улыбкой,
Едва он переступит порог,
Он часто вечерами играет на скрипке
И не терпит тяжелый рок.
А юродивый Федор пригрелся у входа
На теплой решетке метро,
Он год от года клянет погоду,
Отвечая злом на добро.
Он ворчит – вот масоны
Эти все Кацнельсоны,
Волю б мне – перевешал бы всех.
И, треща на морозе,
Его пьяные слезы
Покатились глазами в снег.

***

Смотрю на встречные лица –
Глаза в землю, печать забот,
Висячие замки сомкнутых губ…
Вдруг, как глоток свежего воздуха,
Ответная улыбка.
Подмигиваю – узнал своего,
Ведь только умалишенный
Может смеяться в аду…

***

Забрел на кладбище спозаранку –
Вот где кладовая тишины!
Ни ветерка, не дрогнут
Лепестки бумажных цветов.
А на заросших тропинках –
Столпотворение душ,
Спящие пришли повидаться
С теми, кому не проснуться
Глядят на меня, живого –
Не к ним ли?..