Легенда о птице

Первые лучи солнца упали на восточный склон Мирахской долины и осветили его лицо. Он стоял на самом краю безымянного утеса и находился в крайнем напряжении. Нагой, высокий и стройный, он казался слишком тонким для окружающего хаоса гигантских каменных глыб, оставшихся здесь неизменными со времен извержения великого Таноса, навсегда уничтожившего царство мирахидов.

Юноша вспыхнул, словно факел, в солнечном свете и случайному жителю долины, вздумавшему в этот ранний час задрать голову вверх, показался бы ожившим божеством, о которых рассказывали редкие эльфийские путники, проходившие через Мирах в Андоу.

Еще на шаг он подошел к самому краю. Его лицо беспрерывно менялось – словно волнами оно приобретало человеческие черты и тут же в нем будто бы проступали глаза зверя или даже птицы.

Резкий звук нарушил утреннюю тишину – из-под ноги юноши выскочил камень и полетел вниз, к далекой земле. Инстинктивно отпрянув, путник недовольно скривился и отошел от края.

— Не забывай, что у тебя всего одна попытка, дорогой Идрис, — раздался хрипловатый голос из глубокой тени, все еще лежащей под валунами, — я бы не торопился уйти из этого прекрасного мира так рано, неудачно попытавшись улететь из него.

Идрис обернулся и скорчил разочарованную гримасу. Его била дрожь – утреннее солнце еще не согрело замерзшие за ночь горы.

— Мне показалось, что вот-вот все получится, — сказал он, одеваясь.

— Я в этом сомневаюсь.

Из тени показался старец в сером плаще, таком, какие носят местные горцы. На голове его была такая же овечья шапка. Но поступь была не крестьянской. Сила и гордость благородного рода сквозила в каждой детали, даже грубый пояс из кожи быка был завязан простым, но неведомым мирахцам узлом. Трудно было определить возраст путника: можно было назвать его стариком, но для старца был он слишком подвижен и крепок. Лицо было обветрено, но не так, как у низшего сословия. Его живые глаза  улыбались, глядя на юношу.

— Тебе предстоит еще долго познавать свой дар, — сказал он, накидывая на плечи продрогшего Идриса грубый овечий плащ, — поэтому не укорачивай это время своей неосторожностью.

— Мне казалось, что все получится в этот раз, — отозвался Идрис, — куда мы теперь, почтенный Азан?

— Мы все это время шли туда, — сказал старик, — и теперь продолжим путь. Или ты думал, что я привел тебя сюда, чтобы ты разбился, пытаясь взлететь именно с этого утеса?

Захватив мешки с припасами, два путника, ничем не отличающихся от обычных мирахцев, продолжили путь по проторенной тропе, которой все пользовались сотни лет, после того, как в долину после извержения вновь вернулись люди.

Солнце уже поднялось над хребтом Атенских гор и начинало припекать; внизу было лето. Долина зеленела огромной пушистой змеей, извиваясь в своем жестком каменном ложе. Где-то под деревьями весело звенел, перекатывая тысячи камней, холодный и ясный как феранское стекло, Мирах. Он нес свои воды в далекое Кейдарское море, до которого, если петлять по долине, а потом на лошади скакать по Харабским степям, было двадцать дней пути.

Прямого лету было бы дня три, но и в это утро Идрис не научился летать.

*

Когда дорога сузилась и углубилась в горы, Азан остановился. Оглядевшись вокруг и степенно погладив бороду, он порылся в одном из многочисленных потайных карманов и извлек оттуда табакерку дивной работы. Это явно было изделие феранских мастеров, чье искусство давно уже кануло в Лету. Коробочка, окаймленная серебряной филигранью и усыпанная кристаллами разноцветного хрусталя, была украшена орнаментом, больше напоминавшим надпись, чем простую декоративную вязь.

Старик, очевидно, был того же мнения. Бросив на листок бумаги щепотку пахучего табака из долины и скрутив козью ножку, он добыл огонь, нажав на один из кристаллов чудо-табакерки, и в который раз стал разглядывать феранские руны, затейливо сложенные рукой безвестного мастера в узор.

Идрис воспользовался остановкой по-своему – завернувшись в плащ, он прилег в тени и вскоре захрапел. Очевидно, утреннее упражнение далось ему нелегко.

Оглянувшись, крепко ли спит его спутник, Азан поднялся и зашел за один из валунов, преграждавших им путь и отбросил с него засохшие ветки вьюна. На глыбе явственно проступала феранская руна, невидимая для тех, кто не знает, что искать на придорожном камне.

Азан поднялся еще выше, протянул руку и пробормотал несколько слов на неведомом языке.

Через несколько минут прилетела птица и села старику прямо на руку. Она щебетала, посматривая веселыми бусинками, на редкого в этих краях человека, а Азан, казалось, слушал ее, иногда улыбаясь и кивая головой.

Нащебетавшись, птица получила от старика семечку и полетела прямо в каменную стену. Но каким-то чудом, не разбилась. Более того, она вовсе исчезла.

Азан еще раз усмехнулся и вернулся разбудить своего спутника.

До следующей руны идти было совсем недолго.

Заставив Идриса пять раз пройти обычным шагом от одного знака до другого, Азан рассчитал среднее количество шагов. Нацарапав острым камнем на пыльной дороге несколько непонятных знаков, он сказал юноше отмерить еще пять шагов от середины.

А затем, приказав ему оставаться на месте, подошел к отвесной скале и… исчез.

Идрис не поверил своим глазам. С Азаном он насмотрелся на всякие странные и даже невозможные вещи, но каждый раз фокусы старика его обескураживали.

«В конце концов», — подумал юноша, — «эка невидаль – пройти сквозь стену. Не затем ли мы идем уже несколько недель этим тяжелым путем, чтобы я смог превратиться в птицу? Если рассказать такое обычному парню в долине, он рассмеется и спросит о том, где ты достал столько тавского нектара».

Тем временем, Азан снова появился на дороге и поманил Идриса. Тот подошел к скале, старик крепко взял его за руку и вдруг они оказались в тесном полутемном проходе.

Сзади была глухая скала. Каким был момент перехода, юноша не мог вспомнить. Но на это и времени не было. Азан очень спешил, словно проход мог закрыться, раздавив их или оставив навсегда запертыми в горе.

Вскоре начался подъем. Крутая лестница прерывалась площадками для отдыха. Судя по ступенькам, она была сделана в далекой древности, возможно, еще гномами, но совсем не была истерта шагами. Или по ней не ходили все эти тысячи лет, или тщательно содержали в порядке.

Не успел Идрис как следует поразмыслить над этим, как после очередной площадки, Азан вновь прошел сквозь стену и потянул его за собой.

Зажмурившись от яркого солнца, Идрис все же спросил:

— Это ты, Азан, размягчил камень?

Азан усмехнулся, а затем вернулся к скале, схватил юношу за руку и ткнул ею в твердыню. Идрис зажмурил глаза и приготовился к острой боли, но рука вошла в камень без препятствий. Собственно, и камня никакого не было – аккуратно вырубленный проход в человеческий рост.

Азан молча показал парню несколько феранских стеклышек, прикрепленных к скале –они создавали множество отражений, полностью повторяя каменную поверхность для невнимательного взгляда.

А кто будет всматриваться в камни вдоль дороги во время тяжелого недельного путешествия тропой?

Пораженный простотой этой «магии» Идрис хотел что-то сказать, но Азан зажал ему рот рукой.

Но было уже поздно.

Из-за ближайших камней к ним вышли горцы.

Высокие, гибкие парни в кожаных доспехах, вооруженные короткими кинжалами, окружили путников. У одного за спиной виднелся тисовый лук. У второго за поясом – набор дротиков.

Третий, опустив меч в ножны, подошел к Азану. Старик тоже был спокоен. Обменявшись несколькими фразами на непонятном Идрису языке, они рассмеялись. Было очень похоже, будто они добрые друзья и встретились, чтобы обсудить вчерашнюю попойку.

Тем не менее, воины не открыли своих лиц и любезно поклонившись, мягко, но настойчиво пригласили путников идти за ними.

Узкая тропинка среди скал закончилась, они вышли на просторное плато и Идрису открылся вид, от которого он остолбенел.

Перед ним был город. Не стоянка кейряков, огороженная стволами молодых деревьев, не харабское городище с причудливыми шатрами с разноцветными флажками, растянутыми между их остроконечными вершинами, даже не деревня мирахцев.

Перед Идрисом лежал город, сверкающий мраморной стеной высотой в десять человеческих ростов. За нею виднелись красные крыши каменных домов. Над ними парили террасы, зеленеющие садами. Венчал его замок с тремя острыми шпилями декоративных башен, окруживших трехэтажный дом с золотой крышей, сверкающей в лучах поднявшегося до зенита солнца.

— Смотри, мой друг, — заметив его смущение, отозвался Азан, — это легендарный Ореот. Такое можно увидеть лишь раз в жизни. Абсолютное большинство людей и эльфов не видели его никогда. Многие не знают о том, что он существует. Все считают его легендой и сказкой.  Об Ореоте знают лишь птицы. Потому и ты пришел сюда.

— Но ты, учитель…, — начал Идрис.

— Я здесь бывал, — проворчал Азан, — даже чаще, чем следовало бы. Впрочем, это никак не повлияет на торжественную встречу почетных гостей. То есть, нас.

Несмотря на грандиозную крепостную стену из белого мрамора, ворот у города не было.

Это не удивило Идриса, он видел, как нелегок путь на плато. А поддерживаемые горцами слухи о сказочном городе лишь убеждают всех в том, что его не существует на самом деле.

Широкая мраморная лестница вела прямо к замку. Просторные площадки с каменными скамьями, покрытыми затейливой резьбой, сделанной явно не нынешними жителями, позволяли отдохнуть и насладиться захватывающим видом. От них в стороны уходили дорожки, ведущие к кварталам, расположенным на этом ярусе.

На третьей площадке, которая уже была выше стены, Идрис увидел слева следы каменоломен. Очевидно материал для строительства крепости брали прямо у ее подножья.

Миновав еще два яруса, путники подошли к дворцу. Выглядел он как большой трехэтажный дом. Было заметно, что большая часть его не используется – стекла в окнах правого крыла давно не протирались. Третий этаж также выглядел пустым.

Однако в большом холле горела люстра и прислуга разжигала камин.

— Я приглашаю вас в башню, — гулко раздался молодой уверенный голос.

Подняв голову, Идрис увидел хозяина –высокого горца средних лет, одетого, как подобает королю. Он спускался по лестнице со второго этажа, и сдержанно улыбался гостям.

Идрис преклонил колено, но тут же получил тычок локтем от Азана и поднялся. Сам старик почтительно поклонился хозяину. Тот кивнул ему головой и неожиданно обнял.

— Я рад тебе, старина Азан Адавур, — сказал он.

— Здравствуй и ты, Гиор Масалин, — смиренно ответил Азан, но было заметно, что он рад гораздо больше, чем предписывали правила.

— Здравствуй, юноша, — обратился Гиор к Идрису.

— Меня зовут Идрис.

— О, имя, будто у древних богов, — почтительно сказал Гиор, — я понимаю, что все неспроста, верно, старик?

— Да, мой друг, — ответил Азан, — иначе я не побеспокоил бы тебя вновь.

— Оставь, это приятное беспокойство, — сказал Гиор и пригласил их идти за ним.

Впереди была еще одна лестница, ведущая в башню. Она выглядела королевским трактом по сравнению с горным проходом, но Идрис, утомленный тысячей пройденных ступенек, приотстал.

Это развеселило хозяина.

— Это горы, малыш! — крикнул он юноше, — лестницы здесь – как наезженный тракт в долине. Благодари древний народ, что построил здесь эти лестницы. Иначе пришлось бы карабкаться по камням даже выходя по нужде.

Идрис представил себе ситуацию и губы его растянулись в улыбке. Ему понравился суровый Гиор. Он с первого мгновения почувствовал, что их судьбы были связаны задолго до встречи. Недаром ведь он уже десять лет сопровождает одного из самых могущественных магов. Часть силы наверняка перешла и к нему. По крайней мере, он старательно учился, чтобы суметь предвидеть будущее, пусть и туманно.

*

Башни замка были не такими тонкими, как казались с низу. Основательные сооружения, сложенные из черного камня так тщательно, что ни одна травинка не пробивалась между блоками, могли стоять нерушимо в любой битве. Вот только битв здесь судя по всему, никогда не было и уж точно, никогда больше не будет. Разве что, атака людей-птиц нарушит эту вечную тишину.

Люди-птицы. Эта старая как мир легенда повторялась в сказаниях всех народов Зиилота. Может, что-то послужило ее источником, но скорее всего, в ней отразилась вечная мечта человека о полете.

Это несомненно была сказка. Хотя бы потому, что Идрис за шестнадцать лет своей жизни ни разу не видел человека-птицу и не слышал о нем. И никто ему не рассказывал, что видел.

Лишь Азан иногда рассказывал ему старые истории о племени, жившем в горах и ушедшем в глубины времени без следа.

А еще ему снился один и тот же сон. Будто стоит он на краю высочайшего утеса. Он спокоен, но чувствует, как внутри поднимается странная волна, горячая, сладостная и пугающая одновременно. Она охватывает все его существо, сладкая дрожь проходит по телу, и он бросается вниз.  Земля приближается слишком быстро, ветер рвет волосы, уши оглохли, но страха нет. Кажется, еще мгновенье – и наступит тьма. Но руки его удлиняются, моментально становясь крыльями, из лица вырастает клюв, пальцы ног становятся когтями, он взмахивает руками-крыльями и взмывает вверх.

В этот момент Идрис всегда просыпался и понимал, что снова нестерпимое желание исторгло из него семя. Он редко был с женщинами. Ученик мага не мог заводить долгие знакомства.

Подумав об этом, Идрис глубоко вздохнул. И увидел устремленные на него взгляды гостей.

Они сидели за простым деревянным столом на террасе жилой башни. На столе стояли кувшины с вином и нехитрая горская еда с мясом, сыром, приправленная обжигающими травами и пресными лепешками, похожими на те, что пекут в долине, но с особенным неуловимым привкусом.

Гиор смотрел на него, казалось, насмешливо. Он не был похож на потомка человека-птицы, хотя и было в его лице что-то жесткое – густые брови, углом встречающиеся на переносице, острый и по-эльфийски идеально ровный нос. Еще золотые эльфийские глаза выдавали дальнее его родство с дивным народом. Но в остальном был он горцем, почти не отличавшимся от других знатных господ, пришедших пообщаться с редкими гостями Ореота.

— Я задумался о людях-птицах, — оправдался Идрис, — ведь это они построили этот прекрасный город?

Глаза Гиора смягчились. Наверное, он любил эти легенды и свой город.

— Ореот построили гномы во вторую эпоху. Он даже сохранил свое название, правда эльфы изменили его из Огерота на то, что мы говорим сейчас. Это была мощная крепость, охранявшая вход в долину и проход из Андоу в Хараб. Здесь всегда было шумно, эльфы торговали с гномами и великим царством Мирах. Но потом произошла катастрофа. Танос взорвался и вмиг уничтожил весь привычным мир. Мирах был засыпан пеплом, дорога в Андоу перекрыта, а Ореот был вознесен на этом плато над открывшимся провалом, который и стал через сотни лет долиной, из которой вы пришли. Говорят, тогда и погибли последние из людей-птиц.

— Значит, это все-таки, правда? – вскричал Идрис, но, поняв, что он находится за столом с почтенными людьми, привстал и поклонился всем в знак извинения.

— Я тебе покажу кое-что, — вполне серьезно ответил на его возглас Гиор, — но не сейчас. Отдыхайте с дороги и рассказывайте – какие новости там, внизу.

Азан начал свой долгий рассказ о новостях нижнего мира. О том, что на Востоке засуха заставила много людей отправиться поближе к горам. О том, что, воспользовавшись этим, харабы заняли восточные земли, поскольку засуха их не пугала, а шанс построить еще пару своих каменных крепостей стоил того, чтобы развязать войну. О том, что Андоу закрыл ворота на выходе из долины и теперь мирахцам приходится все больше ходить поверху – того и гляди, кто-то найдет тайный проход.  О том, что на юге видели эльфа. И о том, что Идрису нужно научиться летать.

Последняя история, правда, уже почти потонула в смехе хорошенько хлебнувших терпкого горского вина гостей.

На эти звуки к столу вышла жена Гиора Дэйла – ослепительные волосы и серые глаза выдавали в ней северянку. Она поздоровалась с гостями и села рядом с мужем, тут же присоединившись к общему веселью.

Встретившись доброжелательным взглядом с Идрисом, она на мгновенье смутилась, но затем последняя снежинка Льдистого моря в ее глазах растаяла и тонкой иглой тронула сердце юноши. Больше Дейла не обращала внимания на молодого гостя, обняв мужа и слушая старого Азана.

— Но ты же сам причастен к многим тайнам мира сего, — сказал Гиор старику, — почему ты сам не можешь обучить парня?

— Для этого нужны силы, иные, чем подвластны мне, — ответил маг, — в какой-то момент я заигрался с очень опасной субстанцией.

— Магией крови? – беспокойно спросила Дейла.

— Нет, милая, — улыбнулся Азан, — это забавы для магов-подростков. Магия там проста и возмездие скоро. Поэтому мы не встречаем черных магов почтенного возраста. Я заглянул в иную бездну, имя которой – Время. Поначалу мне казалось это сложным вызовом, после – интересным опытом, затем – прекрасным шансом изменить все к лучшему. В результате, я понял, что я не знаю, как было бы лучше. Я видел очень многое, я знаю, что было и что будет. Я был на этой равнине, когда закладывали первый камень Огерота. Я разговаривал с людьми-птицами в годы расцвета их расы. Да, дорогая Дейла, это не совсем сказки, хотя и правды в них немного. Я видел гибель мира в огне Таноса. И я кое-что вынес из этого огня.

Старик задумался, не обращая внимания на громкие разговоры гостей и многоголосые песни, которые могут петь только горцы.

Замолчал и Гиор. Золотые глаза его потемнели и теперь отображали невеселую мудрость столетий. Эльфийские крови очень продлили его жизнь, а магия бурлила огнем в его жилах.

Через время Азан снова заговорил:

— Для меня грань между прошлым и будущим так истончилась, что скоро я исчезну из настоящего, коридор которого все уже и уже для меня. Я видел все, что хотел. Я даже не знаю, умру ли я, когда временные стены сойдутся, или обрету истинное бессмертие. Одно точно – я перестану быть материальным. И больше не смогу оберегать бесценное сокровище, которое мне удалось спасти от забвения. Поэтому я поручаю это тебе, Гиор. Век твой долог, сила твоей магии превосходит мою. Сохрани Идриса. Научи его летать. Он последний.

Юрий Глушко Автор:

Блоггер, публицист, инициатор и менеджер множества проектов в области текстов, видео и шоу-бизнеса. обозреватель портала Progadgets.top, автор нескольких книг.

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.