В 17 лет ко мне вдруг пришла страшная догадка: что те, кого я люблю, меня не любят.
Не помнят обо мне каждую минуту, как я о них, не предлагают мне проводить меня до дома, где бы он ни был, как это делаю я, в случае выбора меду хорошим общением со мной и любым завалящим сексом с кем попало в грязном подъезде у мусоропровода, выберут не меня.
За долгое время своей жизни я был практически всеяден во всем: в еде, в сексе и музыке. Сегодня речь о последней.
Возрастной ценз существует везде. Бессмысленный и беспощадный.
Опыт ценится все меньше. Двадцатилетние учат всех как жить и работать, начитавшись книг других двадцатилетних.
Эпоха всеобщего дилетантства.
Впервые за месяц выехал на велике. И конечно, именно в этот момент случился дождик и помешал мне поехать в одно из моих любимых мест, которое я уже нарисовал в своей голове, и, предвкушая эту красоту, не виденную мною год, захватил фотик и электронную сигарету, чтобы посидеть на пригорочке среди молодых сосен и подымить.
Но речь не об этом.
А о мудаках.
Читаю сейчас книгу опытного издателя о мастерстве. И она, как и многие, пишет, что для того, чтобы профессионально писать, нужно после института ещё лет десять пописать на урну. И лишь потом идти в люди.
А если этих десяти лет нету? Или на урну писал 30 лет? Как быть?
Идеальная классика. Все акты рассчитаны до секунды. Стерильно и слишком идеально.
И поэтому как-то не цепляет.
Есть у меня одна невезучая нога. Все, что ни случается плохого — происходит именно с ней. Переломы. растяжения, проблемы с суставами.
И однажды, в юности, благодаря одному дятлу, не умевшему обращаться с оружием, в нее же попала пуля.
