Открыл газ на две горелки, но не зажег. Сижу, жду. Вонь неимоверная. Где-то слышал, что газ не ядовит сам по себе, просто он вытесняет кислород и засыпаешь без всяких мучений. А вонь — это так, чтобы отличить газ от воздуха. Лучше от этого не стало.
За окном серый полдень. Мороз минус двадцать без всякой надежды на потепление. Хотя, вроде бы снежок пошел. Вялый такой, но все же предвестник оттепели. Впрочем, зачем я об этом думаю? Уж кому, а мне все равно, потеплеет ли завтра или послезавтра.
Интересно, что подумают все? Зайдут себе на кухню, увидят. И что?
Надо бы какую-то позу принять задумчивую. Типа задумался человек и досвиданья. Нет, не годится — если внезапно заснешь, все равно мордой в стол. Некрасиво. А что делать?
Дышать уже нечем, а эта дурацкая боль не отпускает. Когда впервые заболело? Наверное, когда я все понял. Где она взялась, эта Таня?
Сначала он зачастил с длинными разговорами по телефону. И уходил в другую комнату. Я даже пытался послушать, о чем они говорят, а оказалось ни о чем. Он молчит, слушает. Потом скажет два слова и снова тишина.
И потом, как-то отстранился он от меня. Улыбаться перестал. И что-то в глазах такое появилось. Глубокое.
Раньше давал себя обнять, а потом начал отстраняться. Стал нервным. Мне даже стало казаться, что я ему мешаю. А потом понял: действительно мешаю.
Однажды он остался у меня ночевать. Ночью я обнял его за плечи, а он вдруг нежно так прижался ко мне головой — у меня аж мурашки по коже. И заболело. Не меня он обнимает во сне — это точно. Уж я-то могу отличить.