Метка: рассказ

День всех влюбленных

-…Да, погодка не радует,- подумал Джон, глядя на потоки воды, бьющие в окно автобуса. За окном проносились редкие огни предместья. Но вокруг было предельно комфортно. Он еще раз огляделся. Группа и администраторы дремали в удобных креслах, мягко урчал мотор, мокрая дорога уносилась под колеса, с каждой минутой приближая Джона и его подопечных к цели. Но что-то встревожило его , от этой неясной тревоги он и проснулся на полпути до Города, будто пересекли они какую-то границу между обычной гастрольной безмятежной суетой и ощущением близости неожиданностей и приключений.

Больше всего на свете Джон ненавидел скуку и обожал неожиданности. Они заставляли его снова и снова проверять себя на близость сытой старости. Пока, по мнению Джона, старость была еще далеко. Но в этот дождливый вечер, один из их двухмесячного турне, неожиданности не привлекали его. все уже порядком устали, хотелось поскорее вернуться домой. Впереди оставался лишь Город, где они ни разу не были и, скорее всего, ни разу больше не будут.

В поисках источника беспокойства Джон пошарил по карманам — все документы, счета были на месте. Еще раз для верности Джон ощупал в кобуре под мышкой тяжелый «магнум» — не о чем беспокоиться. Он встал и прошелся по салону — все равно уже не уснуть. Все было в порядке. Поднявшись на второй этаж, он обвел глазами ряды кресел — все мирно спали. Лишь в первом ряду, нависающем над дорогой, слышался страстный шепот. Джон знал, что там Майк целуется с очередной девочкой из балета. Что-то неприятно кольнуло в груди, но он, поджав губы, спустился вниз. Его всегда раздражали бесконечные гастрольные романы Майка, но он отчетливо отметил, что не в этом была причина его беспокойства.

«Нервы расшалились…» — успокоил себя Джон и занял свое место. Но сон так и не пришел.

Город встретил их разноцветными огнями, отражающимися в бесчисленных лужах и непрекращающимся мелким дождем. Техники, чертыхаясь, выгружали аппаратуру, услужливые носильщики уже доставили их чемоданы в номера. Оставалось поужинать и снова лечь спать.

Но Джон знал, что эта ночь будет бессонной и наполненной обычными, не смешными уже приколами, сопровождающими каждую их остановку.

ДАЛІ

Путь Каина

Сначала мне вроде бы даже полегчало. И как бы новые горизонты открылись. И даже силы в ногах прибавилось. Но идти оказалось некуда. Вокруг, до самого горизонта, расстилалась желтая пустыня. В фиолетовом небе кружили какие-то крылатые создания — то ли звероящеры, то ли стервятники ждали момента, когда я споткнусь и останусь лежать.
Ты молчал уже три дня. А я, такой самонадеянный и обласканный вниманием прежде, каждую секунду ждал, когда же снова услышу твой голос.
Но лишь ветер шумел, поднимая в небо то ли песок, то ли мелкий снег. Не было ни жарко, ни холодно. Откуда-то, как сквозь толщу воды, доносились голоса, короткие фразы междугородных переговоров, два-три слова равнодушия старых друзей, длинные гудки отчуждения новых знакомых.
Но только твоего голоса не было среди них.
Я-то думал, что не пройдет и трех дней, как та же желтая пустыня поглотит и тебя. И над твоей головой захлопают черные крылья в сужающихся кругах забвения.
Но ты чертовски хотел жить. У тебя даже мысли не было о том, что можно заблудиться в этом однообразном каменном лабиринте. За каждым поворотом тебя ждало новое испытание, но это только злило тебя, но не останавливало.
Наверное, ты не раз хотел остановиться и спросить меня в какую сторону повернуть. Когда становилось особенно тяжело, ты даже готов был крикнуть «Сдаюсь!» и тебе тут же показали бы выход. Но, стиснув зубы, ты молчал.
Целых три дня.

ДАЛІ

Новый последний день

Открыл газ на две горелки, но не зажег. Сижу, жду. Вонь неимоверная. Где-то слышал, что газ не ядовит сам по себе, просто он вытесняет кислород и засыпаешь без всяких мучений. А вонь — это так, чтобы отличить газ от воздуха. Лучше от этого не стало.
За окном серый полдень. Мороз минус двадцать без всякой надежды на потепление. Хотя, вроде бы снежок пошел. Вялый такой, но все же предвестник оттепели. Впрочем, зачем я об этом думаю? Уж кому, а мне все равно, потеплеет ли завтра или послезавтра.
Интересно, что подумают все? Зайдут себе на кухню, увидят. И что?
Надо бы какую-то позу принять задумчивую. Типа задумался человек и досвиданья. Нет, не годится — если внезапно заснешь, все равно мордой в стол. Некрасиво. А что делать?
Дышать уже нечем, а эта дурацкая боль не отпускает. Когда впервые заболело? Наверное, когда я все понял. Где она взялась, эта Таня?
Сначала он зачастил с длинными разговорами по телефону. И уходил в другую комнату. Я даже пытался послушать, о чем они говорят, а оказалось ни о чем. Он молчит, слушает. Потом скажет два слова и снова тишина.
И потом, как-то отстранился он от меня. Улыбаться перестал. И что-то в глазах такое появилось. Глубокое.
Раньше давал себя обнять, а потом начал отстраняться. Стал нервным. Мне даже стало казаться, что я ему мешаю. А потом понял: действительно мешаю.
Однажды он остался у меня ночевать. Ночью я обнял его за плечи, а он вдруг нежно так прижался ко мне головой — у меня аж мурашки по коже. И заболело. Не меня он обнимает во сне — это точно. Уж я-то могу отличить.

ДАЛІ