Набросок рассказа

***

Резкий порыв ветра хлопнул ставней. Карл вздрогнул, огляделся по сторонам. Вокруг было тихо, лишь в щелях свистел на все голоса холодный ноябрьский ветер. По дому вовсю гуляли сквозняки. Карл успокоился. Бороться с этой напастью было совершенно бесполезным занятием.

В ту же минуту забыв о сквозняках, Карл повязал поясницу пуховым платком и тщательно прикрыл его цветастой курткой. Поясница в последнее время все чаще тоскливо стонала при каждом движении. Карл прислушивался к этим жалобам и молчаливо отказывал в помощи.

Проклятые сквозняки!

Миновав темный свод прихожей, Карл сбросил мягкие, на войлочной подошве, тапочки и обул разбитые, поскрипывающие, но до одури удобные кроссовки.

Осталось лишь завязать шнурки. Взглянув с презрением на стоящий рядом и предназначенный специально для этой цели, низкий стульчик, Карл расправил плечи, и дождавшись, когда в его изрядно изношенном механизме что-то щелкнуло, резко нагнулся.

Поясница промолчала. В борьбе с выскальзывающими из пальцев шнурками, Карл явственно ощутил, как с каждой минутой улучшается настроение.

Приготовления были окончены. Оставалось лишь взглянуть в зеркало. Из полумрака прихожей на Карла внимательно посмотрели острые глаза. Они видели уже столько в своей жизни, что мгновенно потеряли к нему интерес.

Годы щадили его. Он словно застрял в неизвестной науке дыре пространства и времени и оказался вне возраста, вне общества и как бы вне самой жизни. Лишь слегка проглядывающая сквозь хитросплетения не тронутой сединой шевелюры и лучи морщин, расходящиеся в стороны от острых, много видевших в своей жизни глаз, выдавали его главную тайну.

«Хроническая бессонница», — как о пациенте подумал ,Карл о своем отражении, и, подмигнув ему, открыл дверь.

Словно этого и ждал, в комнаты ворвался леденящий поток и засвистел в неистребимых щелях.

— Проклятые сквозняки, — поморщился Карл, но это не испортило его настроения.

Напротив, криво улыбаясь, Карл как бы приветствовал старого знакомого.

*

Богоспасаемый городок Вальцбург покоился в плоской долине, окруженный пологими склонами предгорий. Где-то, в неизмеримой высоте виднелись заснеженные хребты, но их почти скрывали остроконечные, покрытые красной черепицей крыши Вальцбурга и возвышающиеся над ними лесистые холмы.

Далекие вершины парили над маленьким городком, и замечали их, лишь когда разговор заходил о погоде.

В тот день вершины не появились на небе, скрытые серыми лохмотьями туч. С холмов сходила одна облачная лавина за другой. Пронизывающий ветер разгулялся вовсю, бросая в окна последние листья, вперемешку со снежной крупой и отбросами, найденными им в мусорных баках.

Увидев это, Карл нахмурился. На прошлой неделе он лично беседовал с бургомистром о проблеме мусора, но тщетно.

«В конце концов, в доме у меня всегда порядок», – подумал Карл и потрусил по неизменному утреннему маршруту вверх по Гольхенштрассе, затем на площадь, затем, мимо ратуши, через окраину по шоссе и домой.

Три километра. Двадцать пять минут. Почти полчаса на размышления обо всем, что не касается работы.

*

В скудной на события жизни Вальцбурга с каждым годом росло число разных традиций. Одной из таких условностей был утренний моцион Карла Вашельберга – известного всей Европе специалиста, изучающего особенности сексуального поведения высших млекопитающих, должное место среди которых доктор благосклонно предоставлял человеку, владельца модной частной клиники, изредка практикующего, несмотря на почтенный возраст.

Этот ритуал совершался в течение многих лет ежедневно, ни на йоту не отклоняясь от раз и навсегда выбранного маршрута. Вверх по Гольхенштрассе.. и так далее. Ровно двадцать пять минут.

Пробегающий за окном доктор олицетворял собой незыблемость законов мироздания, вращения Земли и государственной власти.

Годы щадили его. И когда всякий раз он появлялся у дверей своего дома в цветастой курточке или белой футболке и видавших виды кроссовках, все, и даже сам бургомистр верили, что в течение еще одного дня порядок вещей останется неизменным.

О докторе Вашельберге говорили разное. Большинство отзывалось о нем как о высококлассном специалисте, и жалели, что доктор бросил практику. Находились, однако и те, кто поговаривали о подверженности доктора Карла странным предпочтениям в реализации желаний, которые доктор изучал всю свою жизнь. Иные утверждали, что грешки водятся за доктором до сих пор, но жизнь Карла была для всех тайной и ограничивалась темной прихожей, которую было видно с порога.

Однако, репутация доктора была безукоризненной, а что касается слухов, мало ли завистников у преуспевающего ученого?

Правд, соглашались некоторые, доктор до недавнего времени сохранял интерес к вальцбургским юношам. Не было случая, чтобы он прошел мимо соседских отпрысков, не поздоровавшись или не заговорив.

Раз в месяц он рассылал молодым людям приглашения на прием.

Впрочем, со стороны молодежи, к доктору претензий не было.

Недавно стало известно, что доктор Вашельберг опубликовал объемистый научный труд и стал действительным членом Королевской академии врачей. Сплетники устыдились.

Разве не уделял он меньшее внимание женской половине населения городка? И действительно, почти все женщины Вальцбурга были его пациентками.

— Неблагодарные клеветники! – недовольно проговорил Карл, пробегая мимо ратуши. Он криво усмехнулся, но тут же одернул себя – из открытого окна его окликнула фрау Шредер. Карл улыбнулся ей как можно более приветливо и продолжил свой путь.

Карл возбуждал интерес женщин не только как врач. Несмотря на свои годы, он по-прежнему оставался видным мужчиной, да и состояние его, несомненно, компенсировало многие недостатки, видимые или мнимые.

К несчастью, Карл делил женщин лишь на своих пациенток и на тех, кто ими не стал.

Тем не менее, он не избегал общества, напротив, все ценили его галантность, остроумие и главный принцип – ни слова о работе вне ее.

«Уж я мог бы и посплетничать», – подумал Карл, свернув за угол.

Полдороги было позади.

Загородное шоссе блестело от непрерывных прикосновений языков тумана, спускавшегося с холмов. Туман сковывал движения, прилипал к ногам, забивал легкие. Карл несколько раз прокашлялся и даже замедлил свой бег.

Он почти шел по мокрому шоссе. Еще один поворот – и он увидит свой дом.

А там – принять ванну, выпить чашку кофе и отдаться своей работе у источающего тепло камина.

Мысли убежали далеко вперед и уже подкрадывались к письменному столу в его кабинете, выходящем окнами на жалкий и мокрый теперь сад.

Неожиданно, прошелестев шинами, Карла обогнал черный «Бентли». Автомобиль мягко скользнул к обочине и замер.

Карл почувствовал себя неуютно и ускорил шаг. Туман сгущался на глазах. Черные блестящие бока автомобиля терялись во мгле.

Карл поежился. С каждым шагом автомобиль у обочины приближался. Когда доктор почти поравнялся с ним, раздался легкий щелчок, и открылась задняя дверь.

Из нее появился прилично одетый молодой человек и сделал шаг наперерез.

Карл внутренне напрягся.

— Доброе утро, Доктор! – спокойно сказал молодой человек, — вы не уделите нам несколько минут?

— Простите, — облизав пересохшие губы, хрипло ответил Карл. И тут же, откашлявшись:

— Простите, я смогу поговорить с вами при условии, если вы присоединитесь ко мне. Или, — он оглядел костюм незнакомца, его лакированные туфли, — заезжайте через двадцать минут в клинику, я вас приму, — и продолжил путь.

Вот и поворот. Дом доктора Вашельберга терялся в тумане.

«Еще четыре минуты», — подумал доктор и ускорил шаг.

Вдруг сзади он услышал отчеливое шарканье и стук каблуков.

«Догоняет?», – молча удивился Карл и снова ускорил шаг.

Шарканье тоже заспешило, и через минуту незнакомец догнал Карла.

— Доктор, простите .ради Бога, — сбивающимся голосом произнес он, — нам срочно нужна ваша помощь.

«Сердечко у вас шалит», — подумал Карл.

— Кто это «вы»?

— Не все ли вам равно?

— И что может означать «срочная помощь»? Я не акушер. Надеюсь, вам это известно?

— Простите, ради Бога, — повторил незнакомец, мы хотели бы видеть вас сегодня в нашем обществе.

— Это невозможно, — холодно произнес Карл, не прекращая бега, — у меня доклад перед коллегией.

— Вы позвоните и скажете, что уезжаете, — невозмутимо пропыхтел незнакомец.

Карлу вновь стало неуютно. Он повел плечами и невзначай посмотрел назад.

Сзади почти неслышно за ним двигался черный «Бентли», рядом с доктором ковылял невзрачный мужчина средних лет с изрядным брюшком, едва выдерживая темп Карл.

Тем временем, дом Карла показался из-за тумана. Доктор ненавидел эту черную каменную коробку с вечными сквозняками.

И в то же время, не мысли себя без этого прочного защитного панциря, вмещающего в себя всю обширную библиотеку и его уютный кабинет.

*

Вступив в полутемную прихожую, Карл огляделся. Его провожатый последовал за ним.

— Позвоните в клинику, — напомнил он.

Карл позвонил.

— Может, мне переодеться? – почти умоляюще спросил он.

— В этом нет нужды, — улыбнулся незнакомец.

Карл постоял еще минуту в раздумье. Рука его потянулась к зонту, но он тут же вспомнил, что его ждет автомобиль. Взгляд упал на шляпу, плащ. Старый добрый плащ, знакомый любому в Вальцбурге…

Газеты у двери. Книги…

— Нужно что-то взять почитать в дорогу, — сказал Карл

— Извольте.

Карл невидящим взглядом провел по родным корешкам, которые он каждую неделю протирал от пыли, не доверяя это никому больше.

— Поспешите, доктор, — донеслось из прихожей.

С тоской вскинув взгляд к верхним полкам, Карл судорожно схватил первую попавшуюся книгу.

— Я готов.

— Великолепно. Следуйте за мной.

*

«Неужели доктор возобновил практику?» — проследив за автомобилем, подумал сосед Вашельберга, Фальштейн — директор филиала транснационального банка. «Это было бы очень кстати».

*

“Великое светило! Что бы было с твоим счастьем, если бы у тебя не было тех, кому ты светишь?..»

Карл перечитал фразу от начала до конца еще раз. Затем удивленно округлив глаза, взглянул на обложку. Недовольно поморщившись, он перелистнул несколько страниц и вскоре морщина на переносице засвидетельствовала то. Что доктор увлекся.

«..Я пресыщен своей мудростью, как пчела, собравшая слишком много меда…»

Внезапно в окна засветило яркое солнце – автомобиль выехал на перевал. Туман и хмурые тучи остались внизу, но лишь на несколько минут. Вскоре солнце растаяло в ледяной дымке и снова вокруг замелькали рваные серые клочья.

Меньше, чем через час машина спустилась в долину. Миновав несколько ярких и от этго выглядящих картонными мотелей, «Бентли» притормозил у перекрестка.

Неприметная дорога привела к подножию старой осыпи.

admin2 Автор:

1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *