Армия спасения: Мессия

Сокровищем для ищеек,
Опорою для калек,
Мои горячие следы
На мерзлой земле

Я еще достаточно молод,
Для того, чтоб окунуться в снег,
У других свобода вызывает
Аллергический смех

И сотня-другая безумцев
Пытается идти за мной,
От утренних морозов
В полуденный зной,

Они повторяют за мною,
Правильные слова,
Их тайную суть
Понимая едва

И даже вроде бы кому-то из мудрецов
Явилось в похмельном бреду –
Все спасутся, когда юноша с горящим взглядом
Пройдет босиком по льду.

И вот уже целые тыщи,
Отказались от любви и вина,
Чтоб чашу досужих плевков
Испить до дна

Их разбитые ноги
Ступают за мною след в след
Они божатся, что над моей головой
Они видят свет

А я никого не веду за собой,
В дождливой осенней мгле,
Я среди четырех каменных стен
Черчу круги по мерзлой земле.

Армия спасения: Все должно быть не так!

Твое робкое сердце затаилось в клетке груди,
Мое серое небо бьется в сети проводов,
За моим окном весь год проливные дожди,
Тебе хочется кричать, но твоей песне не хватает слов!

Я не вижу своего отраженья в твоих глазах,
О, это прискорбный факт, но он вовсе не нов,
Скажи мне, что с тобой и я скажу тебе, кто наш враг,
Ты хотела бы мечтать, но твоей ночи не хватает снов.

Я вижу дождь в твоих глазах,
И это верный знак
Того, что все должно быть не так!

Нам хочется любви, но карманы пусты,
и нам некуда деть свою злость
И наградой нам будет новый ошейник,
А не жирная кость
Я вижу, как наш совместный опыт
Превращается в глупый пустяк,
Я не знаю, как все должно быть,
Но только не так!

Вновь серые дни заколдованным кругом,
Нас опять обманула весна,
Нам и так теперь не узнать друг друга –
Не нужно менять имена!
Мы снова попались – два шага от входа,
И уже бесконечный мрак,
Лишь глупая вера в то, что будет что-то,
И это будет не так!

Звездочет

Не подходи ко мне,
Не сбей меня со счета!
Нет – это вовсе не блажь,
Это просто моя работа –
Помножить количество черных недель
На число светлых часов.
Не подходи ко мне!
Иначе и ты поймешь что такое тоска.
Не говори со мной,
Не закрывай мне неба
Что мне ответить тебе?
Не знал, не видел, не был
Я слышу как моя голодная душа
Пухнет где-то внутри.
Не говори со мной!
Еще одно слово и она
Разорвет мою грудь!

Неужели что-то рождает этот узкий лоб?
Я навожу на тебя свой телескоп,
Но не вижу ничего, кроме черных дыр.
Так извини, родная, я не сошел с ума,
Я беру в свой фокус чужие дома,
Может что-то сверкнет в светлых окнах
Соседских квартир

И не проси меня,
Даже всеми святыми
Открыть пару новых миров
И дать им твое имя
Неужели ты не можешь понять,
Что я работаю вместо того, чтобы спать,
И смотрю в эту тьму в эту трубу
Только лишь для того
Чтоб не видеть тебя!

Лирическое бегство

И мне не понять, что во мне за беда,
Какой смысл копаться в чужих следах,
Если всем нужен только мальчик для битья?
И, как ни печально – это я.
Меня окружают тысячи книг,
Я знаю наизусть, что написано в них,
Несмотря на природную лень.
Ведь, право, лучше круто напиться,
Чем без толку листать страницы,
Вот две истории – чтиво на каждый день.

Мы пили, коротая свет в окне,
Ему было плохо, еще хуже, чем мне.
Я сказал: Я чувствую твою боль,
В конце концов, нам нечего делить с тобой,
И пусть я буду дерьмовым врачом,
Можешь опереться на мое плечо.

Мою протянутую руку и желание помочь
Он принял за кулак – на рассмотрел, была ночь
А может быть просто не стоило пить.
Он что-то говорил о слабости и вине
И осколки его слов застряли во мне,
И теперь, прежде чем пожалеть, я спешу добить.

Но это к слову – вот еще замечательный случай:
С утра лил дождь, было чертовски скучно
От неподвижности пухли мозги,
И тут я услышал ее шаги.
Нам было незачем говорить,
Мы сразу потянули за нужную нить,
Что нужно – поднялось, остальное – слетело,
Много ль проблем для плевого дела?
Этот цирк продолжался пару недель,
Нашим первым домом стала постель
Лишь окончательно протрезвев, я просек в чем тут дело:
Просто две недели назад
Она взяла меня напрокат,
Отметив победу в особых местах
Повидавшего многое тела.

И эти проявления беспрестанны,
Об этом можно писать романы,
И ни один не закончится хорошо,
О, это знают все, кто через это прошел!

Непониманье друзей и измены подруг
Плетут вокруг нас заколдованный круг:
Внешнему злу не войти в него,
Но и не попасть за пределы.
Самое время стучать в набат,
Но что толку – зачем уши рабам?
И пусть разбивает морды судьба,
Зато все при деле.

***

Снова плохи мои дела
Который раз она проходит мимо
И рисует затейливые кренделя
Веселая струйка табачного дыма,
Я опять не знаю как мне быть,
Давно пора разобраться с этим
И вздумалось же только ее полюбить,
Как будто других таких нет на свете.
Постой, скажи мне хоть пару слов,
Но снова, хлопнув подъездной дверью,
Уходишь ты из наивных снов
И я тебе не верю.
Снова вьется табачный дым,
Замыкается круг порочный,
Моя печаль улетает с ним
И теряется в звездной ночи
И твои гордые шаги
Меня нисколечко не волнуют
Пришла пора и я стал другим
И нет тебя – отыщу другую!

Армия спасения: Эпилог

Я не могу вызвать смятение среди звезд,
Мне не под силу сделать просвет среди туч,
Но я верю в исполнение своих грез,
Может поэтому я так невезуч
Но не увидеть неба, не подняв головы,
Не вдохнуть полной грудью, не расправив плеч,
Я устал бросать комья прошлогодней листвы
На ложе ,где нам всем доведется лечь.

Пусть я смешон, я просто мечтатель,
Растерявший себя под тяжестью лет,
Но я смеюсь, зажигая свечу на закате,
Потому что я знаю, когда наступит рассвет.

Я не могу так долго бороться за правое дело,
И мне не влиять на левые чьи-то дела,
Но однажды я видел, как шепот капели
Заглушил ураган и отступила мгла
Я ввязался в кровавую драку, может так надо,
И в замерзшие стекла годами бьется метель,
Но среди споров о чужой и никчемной правде
Я услышал, как в мою дверь постучал апрель.

Когда ты, спящий заживо и беспробудно
Однажды протрешь глаза и увидишь свет
Знай, я жду под флагом пасмурных будней
Тех, кто верит в то, что скоро рассвет.

Армия спасения: Реквием

Я предал вас, мои учителя,
Деревья и трава, не стал я вольной птицей
Закрыто небо для меня,
Мой дом, увы, земля
И частоколом все чужие лица
Мне не спастись, они сейчас придут,
Мой белый флаг стал грязными бинтами,
Им на три дня мой город отдадут,
Оскалив стены новыми крестами,
А я уйду с котомкой за спиной,
Запасом снов и дыркою в кармане,
Вести с собой израненный конвой
И петь о солнце предрассветной ранью.
В сетях зимы запуталась весна,
Все сочтено, мой путь промерен днями,
Я предал всех, я слишком скуп,
Чтоб заплатить сполна,
В урочный час соединившись с вами.

Армия спасения: Романс

Я вспоминаю чаще с каждым днем
Одну, давно промчавшуюся осень,
Унылый дождь и сырость за окном,
И мокрый сон нахохлившихся сосен
И глаз твоих бездонных глубину
Я помню, будто лишь вчера увидел
Как серый дождь бросает на траву
Косые струи стылых слез обиды
И все ушло, умчался листьев рой,
Твое лицо давно уже забыл я,
И иногда ненастною порой
Я думаю, а вправду ль это было?
О сердце, ты сведешь меня с ума,
Закрыв глаза, я вижу в самом деле –
Опять в тумане серые дома
И тихо спят намокнувшие ели.

Армия Спасения: Ад

Мои сапоги месят черную грязь,
Дымное небо давит тысячью тонн,
Мои братья и сестры несут здесь вахту,
Отвечая стоном на стон
Жеваной ватой падает снег,
Он черен от рожденья, как моя душа,
У слов и мыслей полный разлад – это ад!
Один вздох свежего ветра,
Один взгляд сквозь рваную сеть,
Один глоток солнечной бури,
А потом – счастливая смерть!

Зеленым потом застит глаза,
Черной кожей заткнуты рты,
Мысль – молния луны на полоске стали,
Бессмертье как месть за мечты.
Черные птицы на грязном холсте,
Окутавшем фаллический монумент,
Для вестников рассвета – ржавые гвозди,
Для нас – мысленный эксперимент.

Сколько ударов выдержат почки?
Сколько рентген выдержит кровь?
Сколько любви выдержит сердце,
Если ты помнишь, что такое любовь?
Сколько лжи выдержат уши?
Сколько тьмы выдержит глаз?
Сколько объятий выдержат руки,
Чтоб из сотен «прежде» родилось «сейчас»?
Сколько молчанья выдержит рот?
Сколько начальства выдержит зад?
Помножь это на вечную вечность – это ад!

Один вздох свежего ветра,
Один взгляд сквозь рваную сеть,
Один глоток солнечной бури,
А потом – счастливая смерть!

Черная тень воспаленной луны,
Ободряющий скрежет стальных зубов,
Трупик страсти на грязной постели,
Эрекция без прав на любовь
Тонет хрип в океане жажды,
Кровавые лохмотья вместо щек,
Я бегу со всех ног, но возвращаюсь назад – это ад!

Один звук в сонме гармоний,
Один миг без пут на руках,
Один шаг в сторону света –
И уже отступает страх.
Одна ночь рядом с тобою.
Одним поцелуем казним грусть,
Один луч рассветного солнца,
Дай слово, что я не проснусь!

Абрам Исаакович

Погасли фонари и дворник куцей метлой
Возвестил о том, что день начался,
Те, кто вчера был против, кто сегодня за,
Спросонья протирают глаза.
Но Абрам Исаакович Кацнельсон
Уже принимает душ.
Он ухожен от очков и до кальсон,
И вообще, он идеальный муж.
Юродивый Федор ищет картонку,
Чтоб занять наблюдательный пост,
Он еще вчера все продумал тонко,
И в самом деле, он вовсе не прост.
Господин Кацнельсон проходит мимо,
Того места, где сидит дурачок,
И хоть и корчит недовольную мину,
Но всегда дает ему пятачок.
Абрам Исаакович приходит в банк,
Чтоб заняться честным трудом,
Его самообладанью позавидует танк,
Работа – второй его дом.
А юродивый Федор с убогой Фросей
И безымянный лишайный старик
Сбросились и купили не «Консул»,
А всего лишь заурядный «тройник».
Абрам Исаакович идет домой –
Он успешно закончил дела,
Он не знает о том, что за углом
Его караулит урла.
Но какой пассаж – стайка подростков
Разбежалась, простыл и след,
Абрам Исаакович, кляня недоносков,
Прячет газовый пистолет.
Он приходит, зажигает в подъезде свет,
Едва опускается ночь.
Он дарит жене свежий букет,
И нежно целует дочь.
Его встречают родные милой улыбкой,
Едва он переступит порог,
Он часто вечерами играет на скрипке
И не терпит тяжелый рок.
А юродивый Федор пригрелся у входа
На теплой решетке метро,
Он год от года клянет погоду,
Отвечая злом на добро.
Он ворчит – вот масоны
Эти все Кацнельсоны,
Волю б мне – перевешал бы всех.
И, треща на морозе,
Его пьяные слезы
Покатились глазами в снег.